Музей славы > Анатолий Туринцев: однажды прошлым веком

«Ниже второго этажа не предлагать»

Когда-то давным-давно попался мне на глаза рассказ (скорее всего, раннего Василия Аксенова), в котором излагалась история нелегкой жизни тех, кто, обитая среди обычных людей, резко от них отличался чрезмерно высоким ростом. На них показывали пальцем, обидно дразнили на улице. Они уставали нагибаться, входя каждый раз в помещение, и вытягивать ноги в коридор, ложась спать. У них были проблемы с одеждой и обувью. Девушки стеснялись пройтись с ними под ручку — уморительная получилась бы парочка. Парней с грустными глазами терзало чувство одиночества и неприкаянности: не с кем словом было перекинуться, душу отвести в беседе. С такой долей невозможно было мириться, и каждый год в определенный день они стали переплывать большую реку, жечь на том берегу костры и устраивать свои великаньи игры. Вместе с себе подобными им было хорошо, и будущее уже не казалось мрачным и безнадежным.

 

Ещё в пятидесятые годы прошлого века в Советском Союзе играли в баскетбол среднего уровня (имея в виду ростовые показатели спортсменов). Я тогда учился в Ленинграде и ходил на Зимний стадион, когда там проводились матчи чемпионата страны. По соседству располагался цирк, и вот однажды вечером его арена с клоунами как бы переместилась к нам. ЦСКА привез двухметрового Василия Ахтаева. Публика буквально помирала со смеху, глядя, как огромная трапеция (конус, увенчанный маленькой головой), волоча ноги, продвигалась к чужому щиту, занимала позицию «на усиках» и заученно вздымала руки, чтобы получить мяч от забавного же «дрессировщика» — юркого черного лилипута. Ну просто Пат и Паташон! Звали разыгрывающего просто Алачачяном, был он репатриантом из Ливии, рассказывали, что обладал редкой коллекцией граммофонных пластинок, но и редкой баскетбольной техникой тоже. Партию свою вел великолепно, словно манипулируя партнером, и Василий, стряхивал с себя защитников аки мелочь пузатую, клал в корзину мяч за мячом.

 

Над последовавшим спустя несколько лет другим колоритным гигантом — Яном Круминьшем, добрым лесорубом с челюстью гангстера, смеялись уже меньше, но все равно бал в баскетболе правило поколение нормальных габаритов. И не только у нас в стране. В приезжавшем на гастроли баскетбольном аттракционе «Глоб троттерс» все номера (самый эффектный — игра в темноте фосфорическим мячом) исполнялись неграми, которые были нынешним звездам НБА по пояс.

 

А потом, постепенно и неотвратимо, как глобальное потепление на планете, переживаемое нами ныне, наступила акселерация. Она поставила производство верзил на поток. Им уже не надо было переплывать на тот берег. Натерпевшись и намучившись, Большие оккупировали площадки, присвоили себе нашу игру, оставив униженным и оскорбленным возможность в лучшем случае полировать скамейки запасных. Само собой, кипел наш разум возмущенный, предпринимались попытки оставить статус-кво, сохранить свое присутствие на первых ролях путем введения лимитов, квот и прочих ограничителей тирании гигантов, но тщетно. Ничем закончились и поиски альтернативы в виде автономных чемпионатов для тех, кто, скажем, сумел дотянуться только до ста восьмидесяти сантиметров, выше ну никак… В результате мы махнули на все рукой, расслабились и постарались получить удовольствие, лицезрея баскетбол второго этажа. А он, черт возьми, бы куда как хорош! Матчи с участием американских профессионалов, ведущих команд Старого Света комментируются моими коллегами-телевизионщиками с придыханием, которое поминутно прерывается стоном «фантастика!» И мы сами, баскетбольные ветераны и отставники, балдеем, глядя, как мчится вперед со скоростью обиженного носорога двухсоткилограммовый форвард. Как ведут ребята артобстрел корзин двумя руками сверху из поднебесья. Как, идя в проход, стройный, словно микеланджеловский Давид, темнокожий красавец пластично и молниеносно пронзает плотную «зону». Как плетутся изящным дриблингом сети заговора, чтобы завершить его чудесной «трёхой» из самого угла…

 

Старый провинциальный баскетбол, семейный по своей сути, уютный, как домашние тапочки, сидит на завалинке и тихо млеет от восторга и полноты счастья как родитель, которого Бог сподобил на такое вот гениальное продолжение рода.

 

Не Колумбы, но где-то близко

 

В баскетбольный поток я входил дважды. Сначала подростком, поступив в детскую спортивную школу, которой руководил легендарный Павел Александрович Иоанндис. А спустя этак лет пятнадцать устроил себе ренессанс, поддавшись на уговоры старых дружков, которые скучковались тогда в «Динамо». Был солидный перерыв в игровой практике, но из баскетбола я не выпадал, всегда им жил — ведь бывших баскетболистов, как и чекистов не бывает.

 

Итак, конец сороковых. Тюмень вполне спортивный город: лыжи, русский хоккей, футбол как явление помешательства, беговые коньки на льду Туры, ещё волейбол… А баскетбол как бы на обочине. Команд — «Динамо», «Локомотив» и обчелся. Играют в них по совместительству наши футбольные и хоккейные кумиры Елькин, Ковалев, Бронников, Клевцов, Колмогоров, Гринвальд… У нас же в ДСШ все внове и по-серьезному. Под руководством приехавшего из самой Москвы тренера учимся ловить, вести и бросать большой, с голову, кожаный мяч, отбирать его, попадать в такт премудрому «двойному шагу» и многому ещё чему. Происходит это в узком, как школьный пенал, зале, утопленном в фундаменте исторического здания на улице Республики. Иногда мы выныриваем из своего андерграунда, чтобы проверить выучку в единоборствах с товарищами по счастью, благо их все прибавляется и прибавляется. Бегаем по солнечной квадратной аудитории сельхозтехникума. Одно кольцо висит над дверью, другое в проеме окон, зрители на одной скамеечке вдоль стены… Настоящие спортивные залы — машиностроительного техникума (первая ласточка), военно-инженерного училища — ещё только роятся в мыслях проектировщиков, а нам — играть хочется до самозабвения. И тут нас чуть было не сбивают на взлете: чиновники решают закрыть отделение баскетбола в нашей «спортивке». Взрослые не ропщут, готовы подчиниться, а мы, пацаны, прорываемся к всесильному председателю обкома физкультуры и добиваемся своего. Играем после этого все больше и лучше, больно щипая, а то и побеждая, взрослые команды.

 

Выстраивая ретроспективу, легко и лесно ощущать себя участниками «экспедиции Колумба», первооткрывателями, миссионерами замечательной игры в нашем городе, и это чувство трансформировалось в фактологическую ошибку. С подачи одного выходца из нашей среды и ауры тех лет считается, что годом рождения баскетбола в Тюмени является 1948-ой. Увы, это не так. Первое упоминание об этой спортивной дисциплине встречается в инвентарной ведомости 1921-го года: в числе предметов, подлежащих конфискации, указывались и «корзины для баскетбола». В 1924-м году были зарегистрированы три баскетбольные команды, ранее всех — железнодорожники. Судя по всему, развивался новый вид спорта со скрипом, права гражданства завоевывал медленно и трудно. То его относили к легкой атлетике, то полагали лишь средством, способствующим повышению деторождаемости — занятия баскетболом должны были «приучать женщину к грудному типу дыхания», помогать ей, учитывая «функцию по размножению», развивать мышцы живота и спины… Надо думать, была напряженка с амуницией. Пионер этой игры Александр Валерьянович Санников до сих пор вспоминает со смехом, как стащил у матери юбку на баскетбольные трусы.

Но упрям был тюменский баскетбол и живуч. Даже во время войны, в 1943-м, в городе был проведен междугородный матч.

А ещё через пять лет настал наш черед.

Братство вне времени и пространства

Зимой, в тесных зальчиках, мы как бы перемогались, тянули лямку, ожидая теплого времени года. И уже летом, как говорит нынешняя молодежь, оттягивались по полной. Сейчас представляется мне, что баскетбол тогда, в пятидесятые-семидесятые, был преимущественно летним видом спорта. Именно в качестве такового он входил в программу всесоюзных спартакиад. Уже будучи журналистом, видел, как на открытых площадках, примыкавших к арене Лужников, сражались Вольнов, Бочкарев (москвичи), Мамонтов, Кутузов (ленинградцы), Краев, Решетников (свердловчане), Коркия, Угрехелидзе (грузины) и другие знаменитости. Настил на ристалищах был деревянным, из плотно пригнанных друг к другу досок. В Тюмени о таком покрытии оставалось только мечтать, не находилось в нашем лесном краю пиломатериала для баскетбола, так и не нашлось за всю его летнюю эпопею. Так что играли исключительно на грунте, проще — на земле, чуть укатанной, выровненной, а то и вовсе необлагороженной. На стадионе, как раз на том месте, где построен спорткомплекс «Центральный» (на его паркет из канадского клена баскетбол не пускают, видимо, рылом не вышел), в хоккейную коробку вписывали две площадки — игровую и тренировочную, разминочную. Солнце светит, ветерок сушит пот на лице, легким свежего воздуха вдоволь. За бортиком за нами наблюдают дамы, по эту сторону барьерчика копошатся наши дети. По стадионной трансляции звучит объявление: «Туринцев, Гордеев, Бобылев, вы приглашаетесь для подписания грамот». Это значит, что в подтрибунной мастерской наш приятель художник, премилый человек, уже наполнил рюмки и ждет нас. Красота!

 

А из-за забора, который отделяет стадион от городского сада, нас приглашают нешутейно — принять участие в турнире на приз этого зеленого и шумного очага культуры. Люди сбегаются из биллиардной и читалки, с танцплощадки, чтобы подивиться, как десять мужиков, словно оглашенные, носятся за мячом от щита к щиту, вздымая тучи пыли и постепенно превращаясь по обличию то ли в кочегаров, то ли в негров. Чернее всех почему-то причаливал к финишу Гена Мясников, тормозивший на ногах-тумбах зло и круто. Будущий крупный городской чиновник и нефтегазовый хозяйственник входил в состав команды педагогического института второго её призыва. Вместе с Владиленом Смирновым (впоследствии заместителем начальника облоно), Колей Зубаревым (рулил книготоргом), Васей Маркиным (заправлял в облпотребсоюзе), Леней Скорняковым (председателем Ялуторовского горисполкома), Эдиком Лукониным (заслуженным учителем). Блистая в спорте, они не затерялись и в жизни. Успехи их были впечатляющими, побед не счесть, однако историческая справедливость требует отдать предпочтение первому призыву баскетболистов пединститута. Почему? Юрий Тарасов, Георгий Чечуго, Евгений Шерман, Рувин Мичник, Петр Химич, Владимир Ващенко под водительством Андрея Бронникова, дипломированного тренера, впервые явили Тюмени баскетбол самодостаточный, организованный и осмысленный, а главное — интеллигентный, каким он и должен быть по своей генной предрасположенности. Ведь наша игра возникла в лицейской (считай, университетской) среде! И по совокупности заслуг я бы отдал пальму первенства (по крайней мере, в ту пору, о которой пишу) баскетболу, который представляли (в разных её модификациях) коллективы системы образования. Это пединститут, педучилище, маштехникум, наша детская спортивная школа. Несомненно, свой вклад внесли и динамовцы, и армейцы, и заводчане… Наше баскетбольное братство закалялось в жарком соревновательном тигеле, не знало границ, не ведало страхов и ненависти, оно живет, пока мы живем. Встретишь какого-нибудь… гмм… пожилого человека, а он: «А помнишь, как?» Как же не помнить. За руки хватал и за трусы, даже врезал мне исподтишка, пока судья отвернулся, но все равно мы победили… Что и говорить, бились на площадке люто, без сантиментов, боль превозмогая. В Строймаше был такой игрок по прозвищу Колючий: только коснется — и у тебя синяк… Но тем не менее все сегодня словно родные, время смыло обиды, оставив в осадке одну общую страсть, одну любовь. А если не так, то прости меня Леша Стойлов на том свете за то, что запустил тогда в тебя мячом. И Вы, глубокоуважаемый Гурий Фридрихович Лоттер, извините меня за мою явно неинтеллигентную выходку по отношению к Вам… И вы, кореша-динамовцы, не таите на меня зла за то, что в том решающем матче в зале ТВИККУ растерялся в последние секунды, напортачил с пасом и лишил вас заслуженной победы…

 

инф.: Сергей Иосифович Пахотин


Комментарии