Невозможно будет не заметить такие клубные браслеты на любой вечеринке.

Музей славы > От судьбы не убежишь

С дьяконом Всехсвятской церкви отцом Виктором мы встретились в том же доме, на Комсомольской, где он родился, вырос и где живет до сих пор. Говорит, что со времени его детства здесь ничего не изменилось. Как и тогда — вода из скважины, липовый цвет во дворе...

 

Наверное, и иконостас от родителей достался?

 
 
Помилуй, Господи, — перекрестился, устремив взор на икону с ликом Спасителя, — какой иконостас мог быть в семье, где отец-коммунист, а мать-учительница. Религией наших родителей была работа, которой они, собственно, жили. Так что, меня и двух моих старших братьев, в основном, воспитывала улица. Все свободное время там проводили — во что-то играли, иногда дрались, без удержу гоняли футбол…

Последнее быстроногому и верткому Витьке Гордееву было особенно по душе. И в тринадцать мальчишеских лет, придя во Дворец пионеров, он всерьез занялся футболом. Парню, можно сказать, повезлозанятия в их группе вел известный тренер Аркадий Игнатьевич Киселев. Четырьмя годами позже, став вторым тренером «Нефтяника», он пригласит прогрессирующего нападающего юношеской сборной в команду мастеров.

 

— В ней к тому времени уже отыграл сезон Виталий Байдаков (он был на год старше меня), с которым мы вместе начинали тренироваться, — рассказывает отец Виктор. — Честно говоря, как форвард, я тренерских надежд не оправдывал. Сам не знаю почему, но от сезона к сезону мяч в ворота стал влетать все реже и реже, и мне частенько приходилась отсиживаться на скамейке запасных. Боялся, вообще из команды отчислят, и потому на тренировках работал до седьмого пота. В конце концов, мне удалось утвердиться в основном составе. Но только после того, как стал играть на месте левого защитника, заменив в этом амплуа мастера спорта Владимира Чалова. Вот где пригодился опыт нападающего. Особенно хорошо мы взаимодействовали с Виталием Байдаковым, игравшим на нашем фланге в полузащите…
 

Самым успешным стал для Виктора Гордеева сезон 1970 годапо его итогам он был признан лучшим игроком, и вошел в десятку сильнейших спортсменов области. Вот что сказал лауреат о своем новом амплуа в интервью составителю буклета «Футбол-71», коим был патриарх тюменской спортивной журналистики Анатолий Туринцев: «Мне интересно отбирать мяч, хитрить с противником — это от защитника. Но, в рамках новой роли, часто приходится участвовать и в развитии атаки, совершать фланговые проходы, создавать угрозу у ворот соперника и непосредственно самому угрожать им — это от нападающего, от меня прежнего». Кстати, тот самый сезон-70 стал успешным и для самого  «Нефтяника» — команда, выступая в третьей зоне класса «Б», заняла второе место. Местные газеты особо отмечали тогда надежную игру нашей обороны в составе Равиля Гильманова, Виктора Хвостова, Александра Мильдуса и Виктора Гордеева. По словам отца Виктора, с Мильдусом у него сложились особые отношения — «мы с ним и на сборах жили в одной комнате, и в отпускное время отдыхали нередко вместе. До сих пор дружим семьями, ходим друг к другу в гости».

 

— В газетных отчетах 60-х годов упоминается нападающий «Нефтяника» Валерий Гордеев. Вы, случаем, не родственники?

 

— Однофамильцы. Валерий приехал к нам из Москвы. Рослый скоростной парень, он был прекрасным форвардом. Мне довелось с ним поиграть два сезона, но я тогда еще больше на скамейке запасных сидел. Тренироваться с Валерой было одно удовольствие, я многому у него научился.

 

Любопытно было узнать от отца Виктора, что, имея дипломы об окончании Тюменского машиностроительного техникума и Свердловского института народного хозяйства, он практически не работал по освоенным специальностям.

— Все мы, игроки команды мастеров, числились, в основном слесарями, в различных организациях. Я, например, получал ежемесячную зарплату (140-160 рублей) на камвольно-суконном комбинате. Премиальные давали за победы в календарных матчах чемпионата страны.

 

— Обмывали?

 

— Кто как. Иные и без всякого повода к рюмке прикладывались. Но таких, в конце концов, из команды отчисляли. А были и ребята режимистые — те спиртное вообще не употребляли.

 

— Вы-то режимили?

 

— Не очень (смеется). Правда, когда заиграл прилично, лишнего себе не позволял — разве что, по окончании сезона угощался хорошим вином. У меня ведь со здоровьем проблемы были. В сезоне 1972 года я уже не выступал — врачи запретили. Что за болезнь? — Диабет. Но я продолжал играть в футбол на городских и областных соревнованиях, работая тренером, а одно время и директором ДЮСШ «Прибой». Не бросал это занятие и став в 93-м дьяконом. В последнее время увлекся настольным теннисом… Нет, в соревнованиях выступать не доводилось. Они ведь проходят обычно по выходным, а у нас в эти дни самая «напряженка» — служба с утра до вечера.

 
— А как вы к вере пришли?

 

— Супруга вовлекла, за что я ей бесконечно благодарен. Собственно, через нее, мою Людмилу, Господь даровал мне общение с такими интересными людьми как отец Валерий и его духовный наставник отец Николай. Ни тот, ни другой в церковь меня не тянули. Решение круто изменить свою судьбу я принял самостоятельно, когда начал осознавать, что ничего в этом мире не происходит случайного…

 

«Это разве не чудо?!»

 

К супруге отца Виктора такое осознание пришло гораздо раньше. Об этом матушка Людмила поведала в ходе доверительного разговора, начатого с рассказа об истории знакомства со своим будущим мужем.

— Я познакомилась с ним в тесной и совсем незнакомой мне компании, куда меня привела подруга в последний день уходящего 1974 года. Щеголяла на этой вечеринке в ярко-красном костюме, и сразу же привлекла его внимание. Боковым зрением заметила, как он, не отрывая от меня взгляда, что-то сказал своему соседу по столу. Что именно, я до сих пор не знаю. Но в течение того вечера он предпринял несколько безуспешных попыток со мной потанцевать. Новогодний вечер, совпавший с днем моего рождения (об этом никто, естественно, не знал) прошел легко и весело. Но, похоже, не для всех. Во всяком случае, несостоявшийся кавалер, работавший в ту пору футбольным тренером, указывая в мою сторону, обиженно допытывался у моей подруги (она, как раз, была хозяйкой): почему, мол, та девушка мне отказывает? На что она ответила: «А вы спросите у нее сами».

А потом… Видимо, это святой промысел Божий. В старый Новый год я пришла к той же подруге, собираясь пригласить ее в кино. А она — «пойдем лучше к Гордееву».

 

— Как-то неловко, ведь я его совершенно не знаю

 

— Но я-то знаю…

 
И мы пришли в этот дом. И вот тут Витя предстал передо мной в абсолютно ином свете. Во время первой нашей встречи он показался мне малоинтересным. А тут буквально преобразился — был ненавязчиво обходительным, редко, но всегда к месту, острил. Каждая произносимая им фраза стала казаться мне значимой и весомой и потому его немногословность завораживала. Помню, весь вечер мы слушали Адамо, пили шампанское, вели задушевный разговор… А потом он назначил мне свидание. Мы стали с ним встречаться у магазина «Ткани». Гуляли по городу. Он водил меня по ресторанам. Я вообще-то девочка из детдома, ничего не знавшая — как, там, вилку держать, и все прочее… Он меня всему этому учил. А еще, научил меня различать хорошее вино, в котором сам, как оказалось, знал толк. Он рассказывал мне о своей матери, о семье… О себе — как увлекся футболом, как пришел в большой спорт… Таким образом, я немножко познакомилась с футболом, стала ходить на матчи с Витиным участием. Мне с ним было просто интересно. Спустя полгода мы поженились.
 
 
— Отец Виктор мне говорил, что к церкви его приобщили вы. Каким трудом это далось, и как вы сами пришли к вере?

 

— Это, вообще, отдельная история… После красноярского детского дома, где я воспитывалась, меня направили в интернат (там закончила восемь классов). Потом был техникум, давший мне специальность бухгалтера. Распределение в Тюмень, откуда меня направили в Ярково, а оттуда еще дальше — в Артамоново. Представляете, восемнадцатилетняя девушка оказалась в глухой деревне. Я думала, что умру там от скуки. Меня чуть не выдали замуж за моториста (смеется). И я убежала в Тюмень, в надежде поскорей уехать в Красноярск, где жила моя (единственная) родная сестра. Пришла на вокзал — билетов нет. Не пускает меня Господь. Но тогда я еще этого не понимала. Осталась жить здесь. Деньги скоро закончились. А на работу без прописки не принимают. Надо что-то делать. И я, некрещенная, непрописанная, не знавшая ни одной молитвы, прихожу в Знаменский собор. А время тогда, сами знаете, какое было. Мне говорят: девушка, вы такая молодая, вот мы вас сейчас по телевидению покажем… А я внимания не обращаю. Подхожу к иконе и в отчаянии прошу: «Помоги мне прописаться, иначе я просто пропаду».

 

На следующий день я пошла в Ленинскую баню — постирать белье. Работавший там мужчина средних лет, ни с того, ни с сего, поинтересовался: есть ли у меня образование. Получив утвердительный ответ, попросил принести диплом и паспорт. И он меня прописал в милицейском доме. Это разве не чудо!? Матерь Божья мне помогла. Второе чудо случилось, когда я уже вышла замуж за Виктора. Сильно заболела свекровь. Ей сделали полостную операцию, после которой она оказалась на грани жизни и смерти. Снова, уже крещенная, иду к той же иконе. И Матерь Божья вновь меня услышала, и помогла.

 

«Господь нас соединил»

 

 

— Виктор знал, что вы покрестились?

 

— Знал. И против крещения ничего не имел. А вот по поводу частого хождения в церковь… Однажды он в гневе заявил: «В нее ты будешь ходить только тогда, когда я этого захочу». Я заплакала…

Инф.: Сергей Пахотин


Комментарии